— Ага, это ты сейчас так говоришь… — поддразнивает моя невеста.
— Ничуть, это твёрдое решение, — настаиваю я. — Сотовые телефоны для недоумков. Спроси меня в 2000 году, и даже если я буду последним из таких мужиков в Британии, обещаю, ты не увидишь меня орущим в трубку, как те идиоты в поезде, у которых, поди, и батарейка села, но они всё равно хотят произвести впечатление на всех вокруг.
— Для женщины это важно, — возражает Мэдди. — А вдруг я задержусь где-нибудь допоздна? Это опасно — могут напасть, ограбить.
— Ага, и тебе обязательно нужно иметь с собой что-нибудь ценное, аппетитно позвякивающее в сумочке! Прости, но мне срочно нужна телефонная будка… как говорит Гэри, когда ему нужно в туалет.
Этот разговор я вспомнил много лет спустя, когда мы с Гэри сидели в пабе, изучая приложения на наших айфонах.
— Вот это определяет твоё местоположение и сообщает, сколько сумасшедших домов находится неподалёку…
— Полезная штука…
— Или вот это — берешь свою фотку, можешь приделать себе усы и бачки и превратиться в порнозвезду семидесятых.
— Ума не приложу, как мы справлялись без этих прибамбасов…
Я официально съехал от Гэри с Линдой, последние недели там было совсем уж неудобно жить. У Линды уже округлился животик, и я убедился, что она не чокнутая, помешанная на детском барахле.
— Гэри, ты рассказал Вогану, какую одежку я купила для Дитя?
— Ребёнка. Нет.
— А ещё я купила большую рубаху, на которой впереди написано: «Да, это я!»
— А сзади — «Псих».
Заглянув к друзьям — оставить ключи и небольшой подарок, — я некоторое время мялся на пороге, не решаясь войти: из-за двери доносились вопли очередного скандала. В надежде, что буря скоро уляжется, я подождал, но вскоре замерз и отважился всё же на цыпочках прокрасться в кухню. Оказалось, нет никакого скандала. Гэри в одиночестве чистил картошку, прослушивая одну из старых ссор через усилители айфона.
— Привет, Гэри. Слушаешь Великие Хиты?
— Ага. Пятнадцатое августа прошлого года — интересно.
Из дорогущих динамиков доносился плачущий вопль Линды:
— Ты никогда ни о чём со мной не разговариваешь! И сразу замолкаешь, если я хочу что-то обсудить…
— Потому что это единственный выход! — ответный крик Гэри. — «Обсудить» в твоем понимании значит «согласиться». Ты не хочешь «обсуждать», то есть «выслушать иную точку зрения», ты хочешь, чтобы я стал таким же, как твои подружки, которые считают, что должны соглашаться с любой глупостью, которую ты произносишь.
— Неплохой ход, а? — прокомментировал Гэри. — Видишь, я был готов к расставленной ловушке. Это как президентские дебаты — возражения должны быть подготовлены и отрепетированы.
— Разве не лучше избегать споров?
— He-а, ссоры в браке необходимы. Иначе какой смысл жить вместе? Видел татуировки у людей на пальцах? LOVE на одной руке, НАТЕ[9] — на другой. Две стороны одной медали.
— Я не ненавижу Мэдди.
— Ненавидел, пока мозгами не повредился. Ты ненавидел её, потому что любил — в этом всё дело.
— Но почему «любовь» и «ненависть»? Почему не «компромисс» и «сочувствие»?
— Пальцев не хватит.
До паба было недалеко — или было бы, не воспользуйся мы маршрутом, предложенным новым приложением «Поиск бара». Я, конечно, был не прав насчет мобильных телефонов, но в мою защиту можно сказать, что спор происходил задолго до того, как в них появилось так много полезных штуковин. Мы с Гэри отправляли друг другу сообщения, электронные письма, пользовались Фейсбуком, но, как ни странно, никогда не звонили друг другу.
После нашей с Мэдди ссоры в машине минуло несколько недель, и я решил в полной мере насладиться обретённой свободой: пожить в самых знаменитых туристических местах планеты в идеальное для них время. Париж весной, Новая Англия осенью или, к примеру, Стрэтем[10] в марте.
— Ну и как выглядят высококлассные отели в Стрэтеме? — Гэри вернулся от стойки с парой кружек.
— Откровенно говоря, слишком высокий класс. Если не обращать внимания, что слово «класс» написано с ошибкой. Как, впрочем, и слово «роскошь».
— Уже завораживает…
— Но зато для меня с большой скидкой, потому что я единственный постоялец, который снял номер больше чем на полчаса. У них там команда горничных работает, как пит-стоп группа на гонках, — меняют белье после каждого клиента, всю ночь напролёт.
— Так тебе надо потребовать дополнительную услугу. Много времени, поди, прошло…
— О чём ты?
— О сексе. Когда у тебя в последний раз был секс?
— Не помню.
— Ты не помнишь?!
— Я вообще не помню, чтоб когда-либо занимался сексом. Этот опыт утрачен полностью.
Гэри едва не свалился с табурета от хохота.
— Ох, да ты, наверное, ни на что не годился! — И продолжал ржать, но я даже из вежливости не улыбнулся, просто сидел и ждал, когда он закончит. — Боже правый, ты понимаешь, что это значит, а? Ты фактически теперь девственник!
Шум в баре мгновенно стих, посетители озирались, высматривая, кто же тут девственник.
— Не смешно. У меня двое детей.
— Фигня. Ты зановорождённый девственник. Ты ж понятия не имеешь, что значит заниматься любовью с женщиной. Ergo, ты — virgo![11] — Гэри искренне обрадовался и теперь стучал по кнопкам телефона в поисках подходящего бара, где можно снять девушку.
— Что ты делаешь?
— Мы, дружище, сейчас устроим праздник. Сделаем из тебя мужчину.
Перед выходом Гэри заглянул в туалет и вернулся оттуда с маленьким пакетиком из фольги.
— Это что такое?
— Презерватив. Будь готов. Помнишь девиз скаутов?
— Не знаю, у меня никогда не было значка за секс…
— Держи, потом будешь меня благодарить. Такая возможность выпадает раз в жизни! Любой мужик нашего возраста хотел бы оказаться на твоем месте.
Не будь я так измотан, конечно, упирался бы энергичнее, но Гэри был настолько уверен в благости своей миссии, что сопротивляться я не смог. Я не собирался переспать с незнакомой женщиной на первом же свидании, но решил уступить Гэри и посмотреть, а вдруг знакомство с другими интересными и чуткими женщинами несколько смягчит последствия моей брачной катастрофы.
— Всё в порядке, парень? Выглядишь не слишком радостно для человека, который вот-вот утратит невинность.
— Даже не знаю… Я едва сумел смириться со всем этим. Словно всю мою жизнь поддерживали две стойки — Мэдди и Вогана.
— Стойки?
— Ну да. Знаешь, есть такие старые двухместные палатки, их крепят на две стойки. Потом надо ещё укрепить растяжки, но палатка держится, пока стоят эти палки.
— Э-э, у нас палатка на дугах, так что я не понимаю, о чем ты. Ты что, в поход намылился?
— Ладно, проехали… Без стойки Мэдди палатка моей жизни рухнула — семья, финансы, дом, способность работать…
Гэри поразмыслил минутку и жизнерадостно предложил:
— Ерунда, запросто можно купить запасную стойку. И вообще не стоит спать в палатке — ты всегда можешь вернуться к нам, дружище.
Я поблагодарил его за поддержку и сказал себе, что где-то обязательно должна быть другая женщина для меня, однако на поиски потребуется время и терпение. Бесчисленные фальстарты тоже надо учесть. Вот только вряд ли мне удастся отыскать Мисс Совершенство в таких ночных клубах, как «Тайные Шёпоты» или «Развлечения для джентльменов», куда притащил меня Гэри. Я застыл на пороге, глядя, как в призрачном голубоватом свете обнажённая женщина покачивает своей неоновой грудью.
— Я не могу войти сюда. Что подумает Мэдди?
— Воган, между вами всё кончено. Ты сам сказал. А это просто поможет поднять тебе настроение. Гляди, у них есть «Живые девушки»!
— Это что, кроме мертвых? Ну хорошо, а как же Линда?
— Она не захочет пойти в стриптиз-клуб, правда же?
— Вас двое? — проворчал лысый громила, выныривая из-за бархатной занавески.
— Нет, я не могу. Это… это же сексизм.
— Сексизм? Откуда ты свалился, Воган? Никакого сексизма больше не существует. Ты что, не видел, как стриптизёрши рассказывают про это по телику? Это как бы вдохновляет женщину… когда она получает власть над… чем-то там. На этом месте, честно говоря, я перестал слушать, потому что показали её сиськи…
— Так вы заходите или нет? — громила начинал сердиться.
— Вы не считаете это сексизмом? — спросил я у него.
— Какого чёрта — конечно, это сексизм, в этом и фишка. Сексуальные девочки, с которыми хочется заниматься сексом.
Я уже готов был пуститься в объяснения филологических нюансов, но Гэри ткнул меня в бок.
— Но разве девчонки интересуются такими, как я? Я дарил Ольге цветы, подкладывал шоколадки ей в гримерку, а она всё равно уезжает домой в «порше» этого ублюдка хозяина…
